Надо что-то делать... Делать немедленно... Прежде всего, надо рассказать правду. Если ядерный взрыв действительно уничтожил маленький, затерянный в океане островок, пусть люди узнают о жертвах <неудачного испытания> водородной смерти! Никто не смеет утверждать, что Муаи необитаемая скала, никто не имеет права сомневаться в существовании острова до водородного взрыва. Подлые лжецы!.. Ведь я-то знаю, как было дело...

* * *

В те годы я вел дневник. Листаю выгоревшие на солнце страницы. Вот несколько записей, сделанных в первые недели нашего пребывания на Муаи.

21 д е к а б р я. Вчера закончили выгрузку бурового оборудования

и горючего.

Наш <Арли> прогудел трижды, развернулся и, оставляя бурые пятна

нефти на голубовато-зеленой воде лагуны, неторопливо выбрался за

полосу бурунов...

Да, да, все началось именно так... <Арли> направился на север, к Гаваям, а мы вчетвером остались на горячем белом песке пляжа. Позади громоздились штабели железа, ящиков, бочек. Впереди искрился и блестел под тропическим солнцем океан. Волны тяжело ударяли в гряду рифов, опоясывающих остров. Пенистые фонтаны взлетали к небу. Тяжелый гул, похожий на дальнюю канонаду, накатывался и затихал вместе с порывами горячего влажного ветра.

Невдалеке на плоском песчаном берегу росли пальмы. Бурые узловатые корни были похожи на клубки исполинских гусениц. Из-под пальм, оседлав причудливые сплетения корней, за нами с любопытством следили курчавые, коричневые, как шоколадки, мальчишки. Домики поселка чуть проглядывали вдали за высокими мохнатыми стволами.

Питер первый нарушил молчание.

- Пошли, - сказал он и мотнул головой в сторону деревни.

Питер Гутман - мой заместитель. Он мастер глубокого бурения. Ему за тридцать, на его счету сотни тысяч метров буровых скважин, пробуренных на всех шести континентах...

Джо горестно вздыхает:

- Шесть месяцев... Сто восемьдесят четыре дня...