- А-а, здрасте, - проговорил Вента не оборачиваясь: он увидел ее в отражении от экрана видеотелефона.

- Здравствуй, - ответила Карцевадзе, протягивая ему бумажную ленту. - И вот тебе работенка.

Вента рывком поднялся с кресла, повернулся к ней.

- Опять Восемнадцатая? Суете станцию на первую попавшуюся орбиту, а мне потом считай и считай? - Он пнул усаженную приборами стенку. - А мне даже транслятор некуда было пристроить, все читаю с экрана. А я кто, по-вашему? Я теоретик! Я могу требовать, чтобы мне готовое подавали! А этой Речкиной что говори, что нет...

- Послушай, Никита. - Карцевадзе так надвинулась на Венту, что тот попятился и уперся спиной в стенку с приборами. - Чего тебе надо от Лены?

- Ну, знаешь, это мое дело!

- И мое.

- И вообще всех нас. Вот так-то!

- Нечего ухмыляться. Если ты просто морочишь ей голову...

Но Вента уже не слушал ее.

- Я морочу! Ха! Ха! И - ха! Да я презираю все ваши охи и ахи. Слишком дорого будет обходиться государству, если за семьдесят миллионов километров от Земли я начну томиться тоской. Мне все эти ваши эмоции - пыль, че-пу-ха!

Нажимая кнопку радиобраслета (в отличие от всех Вента носил его на правой руке), он грудью уперся в сигнальные лампочки и циферблаты приборов. При этом он нетерпеливо топал ногой и повторял:

- Ну! Ну! Ну!

- Обалдел, - сказала Карцевадзе. - Там же реакторы!

Вента резко повернулся к ней.

- Ну и что? Они что? Не из атомов? Через воздух - пожалуйста, а через урановые стержни нельзя?.. Атомы, видите ли, не те.

- Скоро обед, Никита. Займись, милый, делом.

Но Венту уже нельзя было остановить.

- Обедать? Каша, обжатая магнитным полем, бульонные тюбики... Ах, простите! Мы ведь сами тоже из электромагнитных, гравитационных и еще там каких-то полей!.. Разрешите доложить: сумма полей Никита Вента не желает следовать на обед!