- А мы с Леной пойдем, - спокойно ответила Карцевадзе. Нам надо. У нас структура протоплазмы, как видно, не та.

- И какая она, моя протоплазма? Бешеная? Буйная? Самая сложная?..

Карцевадзе ушла из отсека.

Через несколько часов Вента по видеотелефону обратился к Речкиной и Карцевадзе. Он заявил, что изобрел некий "зависимый магнитный формирователь" и, пользуясь каталогом запасных деталей, уже изготовил его. Теперь он просил разрешения подключить свой прибор к Автономному пульту, то есть к тому самому центру, который автоматически управлял кораблем, оставляя на долю ученых только работу по созданию волноводов.

- От чего же он будет зависеть? - спросила Карцевадзе.

- Он будет материализовать мои мысленные приказы.

- Только твои?

- Он будет мгновенно рассчитывать и формировать для меня проходы по кораблю в любых направлениях. Это пойдет на пользу и мне, и вам обеим, всем!

- Зачем же называть его так громко?

- Как хочу, так и называю.

- Но ты учитываешь, что потом он останется в отсеке Автономного пульта до самого возвращения на базу? В этом особенность конструкции пульта.

- А зачем его убирать?

- Ну а если он начнет дурить?

- Вот тебе на! Я же все просчитал! Формирователь будет экономить мне силы.

- А ты экономь их, ослабив воздействие на тебя общего внутрикорабельного поля!

- Здравствуйте! Да ты же пойми: каждый раз - особый расчет. И еще вечные ограничения: через реакторную зону нельзя, через карантинный отсек нельзя, через нижнюю дирекционную нельзя! А тогда вокруг меня будут свои поля безопасности.

- Надо запросить Кирилла Петровича, - сказала Лена.

- Зачем? Так он и станет нас слушать!

- Ну, знаешь, это ты брось, - возмутилась Лена.

- Он прав, - сказала Карцевадзе. - По всем инструкциям, экипаж сам распоряжается полями в пределах корабельного объема.

- Экипаж! А тут будет распоряжаться один человек.