- Ударение. Неверно. У вас...

- Позвольте, позвольте, - возразил я, - но ударение в этом слове изменилось только во времена Римской империи... А вы что, вы стали заниматься древнегреческим?

- А он его уже выучил, - заметил кто-то из ребят.

- Это верно? - спросил я.

- Да нет... Просто учебник прочел, о котором вы нам говорили. И все...

- Вы его не слушайте! - раздались голоса. - Артем "Илиаду" на память читает.

- Это правда, Артем?

- Ну, правда...

Я задал ему ряд вопросов. Без труда подбирая слова, Артем ответил мне на языке Гомера. У него не все было ладно с произношением, но этот дефект был легко устраним.

Как-то, было это дней десять назад, между Артемом и мною вспыхнул спор. Мы как раз прочитали то место из "Эфиопиды", в котором рассказывается, как Ахиллес, смертельно ранив Пентезилею, царицу Амазонок, снял с нее шлем, свою законную добычу, и вдруг, пораженный ее красотой, влюбился в умирающую.

- Есть предположение, что милетец Арктин, автор этой поэмы, был учеником Гомера, - заметил я.

- Не сомневаюсь, - сказал Артем. - Какая сцена!..

- Сила, - сказал кто-то из ребят.

- Позвольте, друзья, - обратился я ко всему классу, - неужели нельзя подыскать какое-нибудь более благозвучное выражение, чем "сила"?

- Чувство не всегда диктует благозвучные слова... Вам это известно более чем кому-нибудь другому, - возразил мне Артем.

- Но такие творения, как "Эфиопида", "Илиада"...

- В прилизанном переводе - да... Герои Гомера - живые люди. Иногда нежные, чаще суровые, а уж за словом в карман не полезут. Ахиллес кричит Агамемнону: "Пьяница, образина собачья!", а переводчик юлит и придумывает нелепые слова: "Винопийца, человек псообразный". А как Зевс честит Геру?!