Я так растерялся, что дал Артему увести себя в лабораторию. Там у окна стоял какой-то аппарат, сверкающий полированным металлом, но в общем очень похожий на аккумуляторную тележку двадцатого века.

Я сел на металлическое сиденье. Артем поместился рядом. Сейчас, положа руку на сердце, могу сказать, что у меня и в мыслях не было ничего серьезного. Я думал, что Артем просто решил меня разыграть и, смеясь, сознается в шутке, но ничего подобного не произошло. Он наклонился к пульту управления, и вдруг стены лаборатории стали медленно расплываться перед глазами. Появились смутные очертания каких-то человеческих фигур, странными движениями разбирали они стены лаборатории...

Вспыхнуло на мгновение солнце и тотчас же погасло...

Я пришел в себя не сразу. Наша "тележка" катилась вниз по каменистой дороге. Вокруг зеленели рощи, а солнце было высоко в небе. Артем остановил тележку у поворота, за которым виднелось море.

- Где мы? - спросил.я.

- Сейчас узнаем, - ответил Артем.

Он легко выпрыгнул из "тележки" и стал быстро подниматься на холм. Там наверху сидел какой-то человек в желтой одежде необычного покроя, но когда он встал и поклонился Артему, я увидел, что рукава одежды отрезаны. "Да ведь это хитон!" - подумал я. За холмом сразу же начались крутые склоны, а там вдалеке высились скалистые громады.

И вновь будто чей-то голос прошептал: "Олимп... Это Олимп..." Артем вприпрыжку сбежал по склону холма. Торопливо уселся на сиденье.

- Так что вы узнали?

- Все в порядке. Козопас сказал, что Гомер уже умер, но дед козопаса помнил поэта хорошо...

- Сейчас какое столетие? - спросил я, так до конца и не веря в то, что все происходящее не снится мне.

- Сейчас? - Артем наклонился к приборам перед собой, покрутил пуговку над чем-то, напоминающим спидометр. - Мы в двенадцатом столетии... до нашей эры, разумеется...