Миска опустела. Никандр отложил ложку, в несколько глотков осушил кружку пива и поднялся. Это был сигнал к окончанию завтрака. Донара начала собирать посуду, а Вавила нахлобучил шапку и вышел во двор. Кирик тоже встал и, не зная, что делать дальше, начал переминаться с ноги на ногу. Никандр сурово посмотрел на него и приказал:
- Снимай рубашку! - Юноша поспешно выполнил приказ. Крестьянин внимательно оглядел его щуплую грудь и скривился. Лицо его сморщилось и стало походить на морду недовольной обезьяны. - Ладно, посмотрим на что ты годишься. Одевайся, и пошли!
Кирик натянул рубашку, поднял гирю и потащился за хозяином. Они обогнули дом, прошли по саду и остановились на краю большого свекольного поля. Никандр ухватился за ботву, выдернул свёклу и показал её Кирику.
- Это кормовая свёкла. Выдёргивай её и складывай в кучи!
Дрожа от холода, Кир опустил голову и очумело уставился на зелёные, прихваченные ранним морозцем листья. Никандр смерил нового батрака презрительным взглядом, хмыкнул и стал ловко дёргать свёклу. А юный воришка с брезгливой гримасой продолжал разглядывать ботву.
- Что стоишь? Начинай! - прикрикнул на него Никандр.
Кирик с ненавистью посмотрел на гирю, на крестьянина и со вздохом ухватился за сырые скользкие листья. Ему никогда не приходилось заниматься тяжёлым физическим трудом. "Твои руки - твой хлеб!" - твердил Кривой Рем и покупал для ученика дорогущие мази и притирки, благодаря которым пальцы Кирика всегда оставались мягкими и чувствительными. Кир по праву гордился своими руками - его ловкие гибкие пальцы сделали бы честь любому аристократу.