– Скоро ли мы прибудем в Фарбург? – спросил человечек.

– Минут через десять, – ответил я, и мой взгляд опять вернулся к баулу.

– Благодарю вас, – отозвался человечек крайне вежливо. Его улыбка была всеобъемлющей.

Занятная штука – эти украшения на бауле. У меня их было много, в свое время я коллекционировал этикетки, ярлыки и наклейки всех отелей и путей – от Леопольдвиля до Тонга-Табу, но никогда не видел ничего подобного. Не встречал я и шрифта, похожего на изображенный на рисунке. Чей он был: персидский, санскрит, арабский?..

Комми выказывал больше интереса и настойчивости, чем кто-либо из нас. Подняв любопытные глаза, он спросил:

– Иностранец?

– О, вполне, – заверил очень решительно человечек. Отвечал он довольно охотно, но лаконично.

Эта наклейка вызывала у меня танталовы муки. Где и кто пользуется письменами такого рода и что это за страна с небоскребами, похожими на розовые пирамиды?

Спрос – не беда, во всяком случае. Я не люблю, когда меня считают слишком любопытным, но человечек казался достаточно добродушным, чтобы не рассердиться на один-два вопроса. Юная чета все еще смотрела зачарованным взглядом на наклейку, а комми ерзал на месте, пытаясь взглянуть еще раз. Даже Эл и Джо начали ощущать присутствие чего-то таинственного и загадочного.

Когда поезд застучал на стыках, то баул запрыгал на пухлых коленках его владельца. Поверхность баула начала играть и переливаться разными красками.

– Я очень извиняюсь, мистер… э…?

– Визель, – сказал человечек чрезвычайно удовлетворенно. – Меня зовут Визель.

– Очень приятно. А меня – Рассел. Я не хочу показаться нахальным, но эта наклейка на вашем бауле…

– А, да, наклейка, – сказал он. – Обыкновенная отдельная наклейка. Вы знаете, как они нашлепывают их. Весьма украшает, и если вы коллекционируете…

– Меня интересует здание, изображенное на ней.