– Как видно, в этом доме экономят на всем, – заметил фрументарий, делая вид, что осушает серебряный кубок до дна. На самом деле он лишь прирубил вино и краем глаза наблюдал за хозяином.

– Ты голоден? – поинтересовался Элий.

– Нет, я наелся. Но…

– Тогда поговорим о Персии.

Подали фрукты, печенье и кофе. То, что подают кофе, Квинт тут же отметил. Он делил римлян на две категории: на тех, кто пьет кофе, и на тех, кто презирает этот напиток. Элий пил кофе. И это кое-что говорило о нем.

– Сначала уточним: я принят на службу?

– Да, ты принят, – Элий нетерпеливо завертел в руках пустую чашку, – с сегодняшнего числа. Раз сегодня ты здесь и говоришь о Персии.

– А вся предыдущая работа? Я ползал по пескам, ночевал в развалинах среди разложившихся трупов.

– За прошлое не платят, даже за настоящее не платят. Лишь за будущее. Я бы хотел оценить, сколько будущего в твоих словах.

Квинт понял, что большего выторговать не удастся.

– Можно один вопрос?

– По-моему, спрашиваю я.

– Один вопрос, – сделав вид, что не слышал замечания Цезаря, продолжал Квинт. – Почему тебя интересует Персия и совершенно не интересуют гении? Признаться, мне их жаль. У них была такая скотская должность – всю жизнь следить за одним-единственным человеком. Работенка похуже, чем у меня. Гении захотели повышения, а их наказали. Пожизненная ссылка на землю. И в итоге подлинная смерть. У них даже нет шансов отправиться в Тартар после смерти.

– Я не хочу говорить о гениях.

– Почему?

– Не хочу говорить о гениях с тобой…

– Почему?

– Ты сказал, что задашь только один вопрос…

– А знаешь, что все они – двойники, и каждый может выдать себя.за своего бывшего покровителя? Недаром многие хотят провести поголовный тест на гениальность.

Квинт взял Элия за руку и повернул кисть ладонью к себе.