– Несомненно, опухоль, и скорее всего раковая. Сделаем биопсию, красавчик?

Вер покорно кивнул. Сами собой из глаз потекли слезы.

Ответа Вер дожидался в атрии. Люди проходили мимо. Он ощущал родство. Но не со всеми. Вот с этим и тем. А прочие чужие. Потому что здоровы. А избранные больны.

– Рак, – вынес приговор медик, и Вер ожидал этих слов. – Что ж так запустил болезнь, красавчик? Поражены почти все жизненно важные органы. Тебе осталось несколько дней. Я выпишу морфий. – Медик достал из стола бланк с золотым орлом.

– Подпишешь согласие на эвтаназию? Процедура совершенно безболезненная и будет произведена в удобное для тебя время. – Гладиатор отрицательно покачал головой.-Последние дни могут быть очень мучительны. – Вновь отрицательный жест. – Ты – мужественный человек, преклоняюсь. Но опухоль буквально пожирает тебя. Морфий скоро перестанет действовать. Зачем длить пытку?

Вер глянул в глаза медику и улыбнулся распухшими губами:

– Я не умру.

– Это твой выбор… – медик сунул листок обратно в стол. – Есть кому за тобой ухаживать? Если нет, я дам направление в приют Гигеи

При этих словах опухоль вновь начала пульсировать.

– Не надо…– чрез силу выдохнул Вер и попятился к двери.

Не стоило сюда приходить, он знал это с самого начала.

Они встретились в таверне, заняли столик у окна. Один был красив и молод, черноволос и надменен, другой – невысокого роста и стар. Молодой был в новой тунике, старик – в обносках. Молодой заказал вина. Старик выпил.

– Как ты? – спросил старик.

– Как все. Стараюсь походить на человека.

– Тебе хорошо – ты теперь всегда молод. А я стар. И буду стар еще тысячу лет, если мне доведется их прожить, – старик отер губы тыльной стороной ладони и икнул. – Никак не привыкну к земной пище. А ты?

– Понемногу, – уклончиво отвечал молодой.