– Что будешь делать?

Молодой неопределенно пожал плечами.

– А я думаю, не найдется ли для меня местечко в доме Флавиев

Молодой окинул старика критическим взглядом.

– Не думаю, что Руфин придет в восторг от этой встречи.

– Я плохо выгляжу? – упавшим голосом спросил старик.

– Неважнецки. Старик тяжело вздохнул.

– Если бы я встретил Гюна, я бы его убил. Зачем он устроил этот нелепый заговор? У нас было все. У каждого человечья душа в подчинении. Целый мир. Я мог гораздо больше, чем любой бог. Мог возвысить человека. Мог втоптать в грязь. А человечек и не знал, отчего так быстро совершалось падение. А теперь я – нищий бродяга, которого в любой момент могут выслать из Рима. Это меня-то – альтер эго самого императора…

– Заставить человека совершить подвиг не так-то просто, – вздохнул молодой. – Требуется слишком много сил. Другое дело – служение Венере. Только на ушко шепнул, и подчиненный уже куролесит.

– …мог постигать душу, мог ее совершенствовать, – продолжал старик, не слыша собеседника.

– Брось. Это никому не нужно.

– Я вчера возле храма целый день простоял, – признался старик. – Вдыхал аромат благовоний. Какой приятный запах. Прежде мы не ценили, когда нам молились и приносили жертвы.

– Прежде нас любили, – согласился молодой и тоже вздохнул.

– А теперь проклинают.

– Потому что мы утратили власть.

– Нас простят? Разве мы больше не нужны? Если не богам, то хотя бы людям.

Молодой с сомнением покачал головой:

– Нам лучше затаиться и не привлекать к себе внимания. Сенат принял решение открыть Сивиллины книги. Может, там указано, что с нами делать. К примеру – всех гениев перебить.

Старик вздрогнул. Слова молодого гения мало походили на шутку.

– Но ведь большинство гениев не виновато. Мы не принимали участия в заговоре. К чему новый мир? Мне и в старом было хорошо.

– Мы виноваты, что не помешали, – отвечал молодой. – Это тяжкая вина. В прежние времена римляне казнили всех рабов в доме, если один из фамилии