"У него шевелюра и профиль молодого Листа в разгаре импровизации... Д-р Хорват умеет затронуть струны души человеческой с великим мастерством, что наводит на мысль скорее о высоком искусстве, нежели о вере... "

- Иллюзионист, - объявил наконец датчанин, - маг или, может быть, гипнотизер. Не думаю, чтобы я мог ошибиться.

Д-р Хорват сглотнул слюну и ответил, что он - проповедник. Марионетка повернула голову к хозяину; торс ее затрясся от постепенно нараставшего смеха.

- Вот уж действительно физиономист, - воскликнула она. - Ты жалкий дурак, Агге Ольсен, я всегда тебе это говорил.

Датчанин рассыпался в извинениях. Он никак не ожидал встретить пастора среди пассажиров этого каравана машин. И крайне смущен; он может лишь сослаться на смягчающее обстоятельство.

- Мы тут все - артисты мюзик-холла, - пояснил он, указывая на четыре ехавших за ними "кадиллака".

Большая часть пассажиров состояла из приглашенных в "Эль Сеньор" на новое представление, и он надеется, что пастор простит его.

Д-р Хорват был крайне изумлен известием о том, что его спутники в большинстве своем оказались бродячими артистами, а еще больше - тем, что все они, как и он сам, были личными гостями генерала Альмайо. Он ощутил досаду и растерянность. И пытался понять, действительно ли речь идет о случайном совпадении или же за всем этим кроется некая весьма недобрая ирония. Он был очень чувствителен к упрекам в комедиантстве со стороны тех, против кого направлен его крестовый поход. Букмекеры, сутенеры, рэкетиры, сомнительные дельцы - все те, кто живет во мраке, и в самом деле никогда не упускают случая презрительно отозваться о его "номере". Пытаясь обрести смирение, он стиснул зубы и призвал на помощь свои любимые строки одного христианского поэта: "Тот, кому подвернулся под ноги камень, был в пути уже две тысячи лет, когда услышал крики презрения и ненависти - они надеялись устрашить его... " В конечном счете оскорбления и.насмешки в его адрес - не что иное, как невольное признание величия дела, которому он служит; ничто не способно возбудить в рядах Противника бiольшую злобу и ненависть, чем чистота помыслов и стремление к добродетели, особенно в том случае, когда они дают ощутимые результаты, оказывают духовную и материальную помощь людям с неразвитым сознанием.