Водное, наземное и воздушное пространство многострадального Невендаара оказалось по новой перекроено и поделено между населяющими его многочисленными народами. И наконец на изуродованной магией земле воцарился хрупкий мир. Однако смещённые, покорёженные, а местами и вовсе безобразно перемешанные силовые магические потоки мира после недавнего чудовищного светопреставления до сих пор серьёзно лихорадило. Колдовство даже у самых искусных чародеев получалось с большим трудом и далеко не с первой попытки. Даже знаменитый на всё Разлесье оракул Римус Агбаэль Семнадцатый испытывал изрядные трудности при работе с любимым магическим кристаллом. Три дня кряду он каждое утро пытался пробиться сквозь застилающее магическое око молочное марево, но никакие сложно сплетённые колдовские формулы не помогали, белую пелену не удавалось сбросить даже на миг. Напряжённые усилия неизменно приводили лишь к чудовищной головной боли мага, под гнётом которой Римус вынужденно отступал, откладывая схватку с кристаллом на следующий день. И в четвёртый день поначалу всё было как обычно. Как водится, на рассвете, с первыми лучами солнца, когда пробуждающийся от ночной спячки лес только-только начинал наполняться радостным щебетом птиц, а переживающие утреннее возрождение магические силовые потоки щедро расточают драгоценную живительную ману, опытный чародей стал делать привычные пасы руками и читать заклинания над отшлифованной до зеркального блеска плоской поверхностью установленного на специальной треноге большого хрустального кристалла. И вновь, как весь предыдущий месяц до этого, наградой оракулу за усилия стало лишь разлившееся по полированной поверхности густое непроницаемое белёсое марево. Сцепив зубы, маг держал поисковое заклинание, стараясь пробиться магическим оком сквозь непроницаемый туман. Потянулись мучительные минуты ожидания, расплачиваться за которые приходилось постепенно учащающимися приступами головной боли. Пока ещё они были вполне терпимы, но опытный чародей знал, что очень скоро боль станет чудовищной.