– Здесь не далеко аэродром. При нем должно быть метеобюро. Вот у них и узнай. Они круглосуточно ведут наблюдение за погодой. Вернее, должны вести, – помолчав добавил он, и, глянув на собеседника, продолжил:

– Что, есть сомнения? Не отвечай. Вижу, что есть. Разумеется, собака если и возьмет след, скоро его потеряет. Но нам важно знать, откуда, с какого направления он шел. А там уже сам ходи кругами. Может где чего и зацепишь. Где-то, кто-то чего-то увидел. Где-то собаки утром залаяли разом. Это тоже, разумеется, не ахти какая информация, но общее направление, откуда он шел, мы тем самым определим. А может, тебе и повезет, и найдешь еще чего-нибудь. Ведь убитый шел, теряя довольно много крови. Может, еще чего потерял.

Стажер смотрел на Мыльникова задумчиво и молчал. Он понимал, что майор дает ему совершенно дурацкое задание. Ну, установят они последний километр или даже два того пути, по которому шел убитый. Но шел то он, похоже, довольно долго. Остальная часть пути все равно не отслеживается. Дождь смыл следы. А городок окружен лесами и полями. Разве что установим, с вокзала ли шел убитый, или откуда-то из-за города. Но нет, со стороны вокзала он не мог идти. Человека в таком состоянии заметили бы. Около вокзала всегда толпятся таксисты, проститутки и прочая ночная публика.

И вдруг стажер, словно набравшись смелости, не совсем почтительно спросил:

– А в итоге, что вы хотите получить в результате этого расследования.

– Какого этого? В результате расследования мы должны получить полную картину преступления и установить виновных.

Мыльников картинно изогнул левую бровь и посмотрел на стажера с деланной строгостью. Впрочем, он немного переигрывал. Возможно, нарочно показывая некоторую фарсовость ситуации. Поэтому стажер довольно смело продолжал.

– Нет, не всего расследования, а того задания, что вы даете мне. То есть, не всего задания, а того, что касается установления пути жертвы.

Стажер смешался. А Мыльников откровенно ухмыльнулся.