— Ваше Величество! Ваше Величество! — воскликнул он, побледнев как полотно. — Боже мой, что я наделал!!!

Но не до того ей было, чтобы упрекать его. Сама напугана не меньше — вопросов столько, что впору голову сломать. "Повесилась бы! — с тоской помечтала Ее Величество. — Чучелом выросла, чучелом и умерла бы, ан, нет, позорь ее, не позорь, тварь подзаборная, позор за позор не считает!"

Не сказать, что не добивались. Но та или нарочно, или всерьез погремит-погремит всякими колющими и режущими предметами, потаскает веревку по двору, а наутро опять живехонькая выползет. Уж и била ее старуха-опекунша, которой доверили присматривать за проклятой, пока муж сможет клятву произнести, и уговаривала не отравлять людям жизнь, и учили люди уму-разуму, а ей ни в какую неймется. А оставляла Матушка живой проклятую на тот случай, чтобы головушка мужа поднялась бы до небес. Не торопилась избавиться, поговаривая:

— Живым умом землица зараз тебя, дочушка, облагодетельствует!

И то правда, землица мужа враз ее на престол славы усадила. Не успела проклятая о домишке подумать, а у нее уже дворец, той чуть огорода захотелось, а у нее все царство-государство во владении, той одежонку никакую, а у нее покои соболями и шелками заваленs? Так что пришлось целый этаж под гардероб выделить.

Говорила Матушка:

— Дочушка, чего она может в Аду-то пожелать, ведь и лежат вампиры в гробу, потому как о гробике только помышляют после смертушки души своей. Надо ли тебе похоронить себя красавицу и умницу заживо?! Ведь не дворцы, мавзолеи начнет строить, как фараоны Египетские!

Права была, гробы ей ни к чему, но иногда полежать хотелось. Один, из красного дерева с узорной тяжелою крышкой стоял в потайной комнате, которая была сразу за спаленкой. Видимо несладко в Аду, раз по гробу душа плачет — сама себе она гроб не заказывала, но вдруг поняла, что нужен, чтобы не чувствовать постоянную неудовлетворенность. Да, на уговорах далеко не уедешь, туго муженек соображает о том, чего в договоре не было оговорено. А как попросишь через проклятую, все есть, во всех местах положится заначка. И пожелать уж будто бы нечего, не так живут братья и сестры, которые поторопились избавиться от души своей. Но чем так рисковать, лучше бы убрать.