Да только Матушка убивать ее не захотела. Уперлась, и ни в какую, дожидалась, когда сама себя жизни лишит, твердила в ответ:

— Самая малость остается дочушка, приготовили голубушку! Потерпи! Вот я, своего спровадила на тот свет по Закону, так ведь горя не видала. Одного не успела — приворожить его к себе, но потому и отдала тебя вампиру, чтобы не ведала вдовей долюшки. Пусть сама руки на себя наложит, али случай несчастный выйдет. Верь, не верь, а Господь все видит! Помянет недобрым словом за торопливость нашу, и препроводит в ненадлежащие места. Я бы разве прожила тыщу лет, коли порушила бы наш договор? Душу надо сломить, как веточку от дерева, чтобы все дерево не загубить. А кабы знал как, так и сломал бы! Вот вы, в любви и согласии, ласков муж твой, шелковичной ниточкой вокруг тебя, куколки, вьется, а все потому, что по-правильному. Приветила ты голубушку любовью и ласкою — и повернулась вся земля к тебе любовью и ласкою. Все царство-государство под ноги подмяла, теперь и все страны поклоняться!

Да на что ей вся земля? Со своим бы государством управится! Зря позволила, зря послушалась.

— Ну, так и убей, лаской засахаривая! — просила она, даже не надеясь, что голодная тварь когда-нибудь решится на суицид.

Но нет, твердила Матушка:

— А прилетит она на костерок, думаешь, черти не подскажут, кто и как ее посадил туда? А если сама, то слабость проявила, не станут жалеть. Я, дочушка, на чертях защитила бы диссертацию! Подмену ей не простят, все горюшко выпьет, и его, и твое, и свое. А коли не дадим проклятому человеку позор на себя принять, станем мы углы считать! Потерпи, дочушка, куда деться-то?! Жизнь твоя долгая, что Манькина секундочка — и будет жизнь лучше прежнего! И я, и тетки твои, и дядька Упырь глаз с нее не спускаем!