— Могу объяснить! Я через него синдром болевой тебе объясняла, пока ты полубесчувственно зенки пялил. Нарисовала я нашей земле, где и как убивали ее в твоем присутствии, обрисовала кто и за что. И если земля наша, ум наш подмену заметит, головушка твоя начнет подозревать, что ответ бы неправильный. Берегу нашу землю, ум наш берегу! Один он у нас с тобой на двоих! Хочешь меня в могилу известь?

— А как это? — удивился Его Величество. — У нас, у избранных, столько всего, что я никак не запомню: когда одно, когда другое, — он тяжело вздохнул. — Может, не стать мне настоящим вампиром? Вы говорите, то душа плохо, то хорошо… то проклятые клятву на Небо несут, а то вдов плодим, чтобы кровь пить… и вроде как мы же их и прижимаем… Сложно это все.

— Клятва на Небо вознесется, воскреснешь — само придет, — успокоила мужа Ее Величество. — Я дала тебе Кровь Мою и Плоть Мою, заключив с тобою Новый Завет. Моя Кровь не есть ли лучшее питье, а Плоть Моя — лучший хлеб?! Что они? Это питье и хлеб, который сходят к тебе с Небес. И пребываешь в благодати, когда со мной — и умыт, и прощен, и возвеличен. А пролитую Кровь надобно восстанавливать… Взыщется кровь всех неправедных, сказал Спаситель — и поставил нас над миром, вручив нам жезл пасти свое стадо.

Его Величества уже в который раз тяжело вздохнул.

— Меня ведь даже на кровь особо и не тянет, тошнит порой. Но понимаю, не все любят томатный сок, что ж, помидоры не выращивать? Но как можно болезнь объяснить на другом человеке?

Ее Величество посмотрела на мужа с жалостью. Она не хотела его потерять, и поэтому избегала откровенных объяснений, пока не стал настоящим вампиром. Мысли ее спокойные, взвешенные, уверенные, а он, хотя уже давно живет так же, иногда получает новые ощущения, чувствует и боль, и сомнения.

Трудно понять вампиров, пока полностью не стал вампиром. Рано.

Душа его ползала по земле, и муж все еще не принадлежал ей, как ей того хотелось.