Там размножались люди, пополняя запасы для вампиров на другом конце государства, и был тот край отдан оборотням, которые его охраняли и докладывали о каждом человеке. А заканчивалось государство морем-океаном. Ветры в том море-океане дуть не переставали, великий простор манил, но самые крепкие люди сметались к берегу щепой — и жили в том океане чудовища, что не в сказке сказать, ни пером описать. Бурлил он день и ночь, не переставая, слыл ведьмовским и проклятым на все времена, и мерил свой пояс времени необычно — все время там стояли сумрачные дни, когда видения казались любому живенько. Никто покорить его не пытался, разве что рыбу удили у самого берега.

Сами оборотни пополнялись, кусая одного до смерти, обычно жену. По природе свой оборотни были мстительными, не умея прощать человека и всякого, кто не умеет поднять себя над ними. Молодые вампиры, у которых душа еще полазала по земле, торопились обзавестись своими зверями и, не умея приставить их к себе, зачастую пытались построить с ними отношения, какие обычно бывают между вампиром и вампиром, или человеком и вампиром, не брезгуя кровушкой. Но оборотнями все же зверь руководил, не человек — его человеческой слезой не прошибешь. И стоило молодому вампиру заказать оборотня на обед, или подпустить близко, как тут же стая начинала на него неторопливую, по всем правилам настоящую охоту. Обиженные оборотни вампирами тоже не брезговали и рвали их, как человека, с той лишь разницей, что крови не пили и мяса не ели. Чтобы усмирить их, в ход пускалось и каленое железо, и запугивание серебром, и осина под ногти вгонялась. Предателей не жалели свои же — за каждый проступок наказывали собратьев сурово и грубо. Дрессировать оборотней не каждый вампир мог, поэтому многие вампиры обходились без зверей, приманивая к себе людей.

На следующее утро были уже за горами, огибая их. На белом снегу отчетливо были видны города и деревушки, в которых люди тыкали пальцем в небо и кидали вверх шапки.