Роб опять отправился вниз на другом эскалаторе – в общежитие. Войдя в свою комнату, он сел и начал пристально смотреть на небольшую, обрамленную платиновой рамкой фотографию отца, которая стояла в уголке его учебного стола рядом с читающим устройством.

Черты лица сына и отца имели большое сходство, включая и крупный нос, придававший мужчине на фотоснимке властный вид, который только начинал проявляться во внешности Роба. Капитан Дункан Эдисон погиб в возрасте сорока одного года. Волосы отца были с небольшой проседью. На воротнике его военной формы поблескивали летные знаки различия, сделанные из золота.

– Верь в меня! – Робу казалось, что отец говорит с ним со снимка.

– Я верю, – подумал Роб. – Ты мой отец – и этим все сказано.

Но все ли?

Роб даже мысли не допускал, что можно согласиться с выводом комиссии о ПКК. Но когда у него возникал конфликт наподобие того, как сейчас с Шарки, Роб не находил убедительных доказательств, чтобы заставить и других поверить в невиновность отца. Мысль об отсутствии веских доводов, постоянно мучившая Роба на Ламбет-Омега, но оставившая его в покое с тех пор, как он уехал из того интерната, снова начала терзать душу.

Тень от погибшего ССК как бы пролегла из прошлого в настоящее, всколыхнув в памяти минувшее событие, происшедшее в том другом космосе, на расстоянии многих световых лет.

Прозвенел звонок. Роб вскочил. Он опаздывал на следующее занятие.

Роб даже не сразу вспомнил, какой сейчас будет урок. А, да. Семинар, посвященный ранней галактической форме правления, 2175—2250 годы нашей эры. Занятие будет вести учитель, о котором известно, что он проваливает на экзамене половину учеников из каждого класса. Роб тряхнул головой, чтобы прийти в себя, и вышел из комнаты.