Он выхватил свой ролик с конспектом и вышел.

Наступившую затем неловкую тишину прервал Бай:

– Роб, ты мог бы рассказать нам кое-что раньше.

– Не было никакой необходимости о чем-то рассказывать!

– Не сходи с ума, – вмешался Тэл. – Ты что, забыл, кто мы? У нас у всех одинаковая судьба, мы все товарищи. Слушаем тебя.

Роб никак не мог успокоиться:

– Мне нечего говорить. Все равно вы не поверите.

– Послушай, Роб, – сказал Джо. – Чем же ты виноват, если следственная комиссия написала в заключении ПКК? Даже если Шарки сказал правду, речь ведь не о тебе, это твой отец допустил…

– Запомни раз и навсегда, Джо! Мой отец не имеет никакого отношения к ПКК.

Не скрывая раздражения от тона Роба, Бай тихо спросил:

– Только по той причине, что он твой отец?

– Да, для меня этого достаточно.

Роб повернулся и выбежал из класса.

Поднимавшиеся на эскалаторе из подземных помещений вместе с Робом ученики о чем-то спрашивали его. Но он так погрузился в свои мысли, что ничего не ответил им, чем вызвал их удивленные взгляды. Автоматическая лестница освещалась тонким лучом солнечного света сверху. Лифт поднял Роба на поверхность земли. Здесь, на большой площадке, было много ребят, спешащих на занятия по своим классам. Площадку закрывал прозрачный купол, укрепленный в горных скалах. С восточной стороны возвышались белые утесы, похожие на раскрошившиеся стены из мела. Между школьным городком и двумя туннелями, пробитыми в горах, пролегла крытая магистраль. По другую сторону туннелей находился город, невидимый из городка. Деллкарт-4 была бесцветной, холодной планетой под тусклым солнцем.

Если бы все шло, как прежде, Роб пошел бы сейчас в хранилище и забрал все свои учебные кассеты за четверть. Перед следующим уроком он заскочил бы в кафе под землей, чтобы выпить чашку питательного бульона за угловым столом, который Роб, Тэл и остальные их друзья считали своим по праву старших школьников. Но в это утро все было иначе.