– Эдисон, конечно же, ничего вам не рассказывал об этой истории, да, ребята? – ехидно спросил Шарки. – Я не удивляюсь. В интернате на Ламбет-Омега я был в хороших отношениях с одним из учителей. От него я узнал, что Роб Эдисон вечно затевал драки, когда учился на Ламбет. Тогда он не делал секрета из своего прошлого. С тех пор он, как видно, стал хитрее.

В глазах Роба мелькнула злоба.

– Я ухожу, Шарки. Потом поговорим…

– Нет, сейчас! – Керри схватил его за руку. – Разговор будет о «Маджестике».

Ударом грома прозвучало это название для Роба. В одно мгновение рухнули мир и спокойствие двух последних лет жизни.

Шарки сказал правду. В своем первом интернате на Ламбет-Омега Роб ничего не скрывал о своем отце. И поэтому все мальчишки относились к Робу, как к отверженному. Он терпел все это много лет, но в конце концов решился попросить перевода в интернат на Деллкарт. Здесь он никому не рассказывал о прошлом, и с тех пор не знал неприятностей.

А теперь стряслась настоящая беда.

Бай Винтерз почувствовал, что происходит что-то неладное. В знак солидарности с Робом он стал рядом с ним и обратился к Керри:

– Надеюсь, ты не наглотался каких-нибудь запрещенных таблеток, чтобы поднять себе цену в наших глазах, а, Шарки? Что-то я совсем ничего не могу понять из того, что ты говоришь.

– Нет, я не глотал никаких таблеток. Просто вот уже почти семь лет, как я живу без отца.

– А где твоя мать? – спросил Бай.

– Умерла, когда мне было три года, – резко ответил Шарки. – А твоя?

Бай покраснел и тихо произнес слова извинения за свой слишком прямой вопрос, но Шарки почти никак на это не прореагировал.

– Ты говорил о своем отце… – напомнил Тэл Эрун.

– Мой отец был вторым пилотом на «Маджестике», – сказал Шарки. – Он был на борту корабля, стартовавшего с Далекой звезды.

– Далекой звезды? – удивленно переспросил Джо Маккэндлис.

– Это очень дальняя планета, – объяснил Роб каким-то уставшим, удрученным голосом. – Она находится в самом хвосте чечевицеобразной туманности.