Ужасная беда постигла семью их господина. Неизвестная хворь взяла в полон его старшего сына, отрока тринадцати лет. Желтый лицом, исхудавший и покрытый безобразными пятнами наследник неподвижно лежал вот уже пятый день, и никто: ни знахарь из барской усадьбы, ни приехавший из Кижа княжий целитель не могли ему помочь. Лишь беспомощно разводили руками и наперебой твердили, что без нечистой силы не обошлось. Хоть барин их был суров, но разумен: сажать лекарей на кол не стал, а вместо того послал верных слуг в их деревню с наказом.

«Коль нечистая сила озорничать взялась, так кому же, как не ей, моего сынка от недуга и избавить! Приведите ЕГО! Сроку на все про все три дня!» -такова была барская воля, повергшая не только старосту, но и всю деревню в трепет и ужас.

Даже самые древние старики не помнили былых времен, когда Далечье кишело колдунами да ведьмами. Хвала княжим дружинникам да попам, избавившим добрый люд от власти приспешников темных сил, изгнавшим в ту давнюю пору с православных земель богомерзкое отродье! Уже давно отгорел костер, унесший в преисподнюю душу последней ведьмы, давно сгнил кол, на котором отмучился предпоследний колдун… Предпоследний, так как один, самый сильный и злой, все же остался.

Он жил вблизи деревни, в запретном лесу за озером; среди диких чащ, куда давно уже не ступала нога человека; в молчаливом царстве злых духов и потерянных душ. Его грешную плоть не брали ни меч, ни святая вода. Ходили слухи, что в те времена десятки княжих ратников и просто добрых молодцев уходили в проклятый лес по его голову, да мало кто возвращался… Захаживали в те дремучие чащи и наемные варяги – рослые, сильные воины с севера в страшных рогатых шлемах и с огромными мечами. Из трех с лишним дюжин вернулись лишь двое, седые, как лунь, да так, не объяснив ничего, прочь и ушли.

Силен был колдун и могущественен, умел он мертвяков поднимать да деревья вековые себе на защиту ставить. Покорялись его воле и люди, и дикие звери. Власть огромную он над всем живым и неживым имел и во зло этой властью пользовался.