- Вы уверены? - Поэтическая отрешенность нехотя сползла с лица Ивана Покровского. - Что ж, будем действовать. Семен Борисович, если вас не затруднит, садитесь на "Мерседес" господина Мешковского и привезите сюда доктора Владлена Серапионыча, а вы, Татьяна Петровна, звоните в угрозыск может быть, к утру приедут. - C этими словами новохозяин Покровских Ворот быстро двинулся на кладбище, так что дамы едва за ним поспевали.
Стараясь не наступить на госпожу Кассирову и ее поминальщиков, в живописном беспорядке мертвецки валявшихся среди могил, они добрались до того края кладбища, где лежал убитый.
- Очень странно - фрак мой, а во фраке как будто не я, - глубокомысленно изрек поэт.
- Если бы Ваше Сиятельство не бросали его где попало, то фрак был бы на вас, - с некоторым раздражением заметила баронесса.
- Ага, - хмыкнул Покровский. - A я - на его месте. - Тут на челе поэта вновь явилось клеймо вдохновения, и он принялся экспромтом слагать вирши:
- Лежащий предо мною прах печальный
Кто б ни был ты, несчастный мой двойник,
Тебя оплачу песнью поминальной...
- Госпожа Чаликова, у вас не найдется подходящей рифмы к слову "двойник"? - запнувшись на последней строчке, спросил поэт. Надя чуть подумала и на одном дыхании выпалила:
- Тебя оплачу песнью поминальной,
Хоть был при жизни Свинтусов ты Ник!
- O-о, недурно! - похвалил Покровский. - Вам бы, дорогая госпожа Чаликова, в молодые поэтессы податься. A кстати, что это за Свинтусов Ник?
- Мой коллега-журналист, мы приехали сюда вместе с ним и с Мешковским. Не знаю, почему вдруг у меня вырвалось это имя! А кстати, где он?..
- Ничего не случается просто так, - назидательно промолвила баронесса. Нет-нет, это не фатализм, а закон истории... Давайте перевернем его и посмотрим.