– Очень остроумно! – устало сказала она. – Я просто не могу вести таких блестящих разговоров, когда собираюсь сесть на самолет.

Я непринужденно отвел от нее взгляд и подмигнул. И тут у меня возникло нелепое чувство, что Шэрон телепатическим путем вызвала из небытия маленького старичка. Он стоял в дверном проеме и слабо нам улыбался. Эдакий престарелый херувим. Старичок был розовый и безволосый, с младенческими голубыми глазками. Возможно, ему было под семьдесят. Но я не заметил никаких морщин или складок, которые указывали бы на его возраст, потому что он был толст – так толст, что казалось, его тугая и гладкая кожа вот-вот лопнет. Лицо старичка носило печать младенческой невинности и напоминало мне телерекламу детской присыпки.

– Как мило с вашей стороны, что вы пришли, Шэрон, – сказал старичок глубоким зычным басом, который вовсе не соответствовал его внешности.

Он запрыгал по полу, словно туго надутый мячик, и крепко пожал ей руку.

– Всегда рада вас видеть, Эдвин, – ответила женщина, тепло улыбаясь. – Хочу представить вам мистера Бойда. – Шэрон повернулась ко мне: – Дэнни, это мистер Слейтер.

– Ах! – Слейтер крепко пожимал мне руку, пока его внимательные голубые глазки придирчиво меня оценивали.

Я начал было чувствовать себя словно бык-производитель на аукционной продаже, когда он, наконец, отпустил мою руку и отступил на шаг.

– Рад познакомиться с вами, мистер Бойд, – сказал с улыбкой старичок. – Знаете ли, первый раз в жизни я познакомился с частным… – он хихикнул над собственной смелостью, – детективом.

– Какое совпадение! Я тоже первый раз в жизни встретился с антикварным… – Я вдруг перехватил полный ужаса взгляд Шэрон и, поразмыслив, добавил: – Коллекционером.

– Ну, – сказал он, радостно потирая руки, – почему бы нам не присесть, не выпить и не поговорить о… краже?

Я занял ближайший диван, а Шэрон села напротив меня, аккуратно положив ногу на ногу так, что я смог увидеть ямочки на ее коленках. Но не более того. Слейтер нажал на кнопку в панели стены, затем, подпрыгивая, вернулся к дивану и уселся рядом со мной. Дворецкий появился так быстро, что было ясно – он наверняка подслушивал.