Стэплз нахмурился, разглядывая кучку костей на краю ямы.

– Мне кажется, что в Северной Америке лишь один грызун мог поспорить по величине с медведем. Это был гигантский бобр, кастороид.

– Великолепно! Я еще сделаю из вас палеонтолога! А что это за кость?

– Скапула.

– Правильно. Правда, вопрос был не из трудных. А эта?

– М-м... хумерус.

– Нет, ульна. Но вы делаете успехи. Жалко, что мы все здесь подчистили. Но понимаете, что это значит? Раньше нам приходилось руководствоваться лишь поверхностными признаками. А теперь мы можем наплевать на них и с точностью до пятнадцати-двадцати футов определять место залегания любых останков. Грузовик, правда, придется оставить. Надо будет погрузить прибор на машину, которая сможет возить его по пересеченной местности. Самолет не годится – он летает слишком высоко и слишком быстро. Но... я догадался!

– Что? – Стэплз был несколько смущен. – Мне кажется, испытания прибора влетят нам в копеечку. Но в конце концов это деньги фонда, а не наши.

Вскоре Плэтт получил от компании «Гудийер» дирижабль «Дарвин». Мы научились им управлять, за два месяца облетели почти всю Индиану и нашли столько ископаемых, что их и за пятьдесят лет не выкопать. Мы составили их список с указанием координат и разослали его во все музеи и университеты страны. Во второй половине лета Индиана была отдана на откуп охотникам за ископаемыми. Куда бы вы ни поехали, обязательно бы наткнулись на энергичных людей, торгующихся с фермером, и догадались бы, что это палеонтологи из музея Фильда или Калифорнийского университета, добивающиеся согласия фермера на раскопки на его поле. Так все и было, а ведь Индиана весьма бедный штат с точки зрения ископаемых позвоночных. Слои там в основном палеозойские, и лишь кое-где у поверхности – небольшие плейстоценовые вкрапления.

Друг Плэтта, доктор Вильгельми приехал из Цюриха на уик-энд. Он был археологом и представительным мужчиной. Стэплз почувствовал к нему известную симпатию, ибо на голове у Вильгельми волос было еще меньше, чем у Стэплза.