Вильгельми работал в Анатолии, где нашел кучу древностей времен Тиридата Великого.

– Видите, дгузья мои, – объяснял он. – Это в основном сосуды, изготовленные из бгонзы. Вот фотоггафия одного из них – таким мы его нашли. Он так окислился, что кажется пгосто бесфогменным комком. А тепегь взгляните на изображение этого сосуда после геставгации.

– А вы уверены, что это тот же сосуд? – спросил Стэплз. – Штука на втором снимке будто только что вышла из мастерской.

– Ха-ха. Это кгайне остгоумно. Тот же сосуд, тот же самый! Мы его поместили в электголизную ванну, пгисоединили к одному из полюсов и пгопустили электгический ток. И все атомы олова и меди вегнулись на свои места. Результат пгевосходен, не пгавда ли?

После того как швейцарский друг уехал, Плэтт отправился в Чикаго к специалисту по патентам. Вернулся он довольно задумчивым.

– Кен, – сказал он, – давайте отвлечемся на несколько дней.

Стэплз настороженно взглянул на него.

– То есть вы предлагаете оставить на время поисковый прибор и заняться ископаемыми?

– Совершенно верно.

Это решение привело их на следующий день в лабораторию, где они выскребывали из конкреции карликового ископаемого носорога. Стэплз заметил, что работа эта, с точки зрения зоолога, довольно скучна, – это вам не носороги былых времен.

– До определенной степени вы правы, – ответил Плэтт. – Передайте мне клей. На свете сохранилось ничтожное количество китов, которых не успели переработать на маргарин и ружейное масло. Мы живем в период исчезновения крупных животных. Сегодня вы можете отыскать фауну, близкую к плейстоценовой, только в африканских заповедниках. И чем больше разводится на Земле особей нашего с вами кровожадного вида, тем хуже положение гигантов. Да-а... Не хватает левого резца и правого коренного...

Плэтт аккуратно счищал иглой крупинки породы. Поговорить он любил. Он продолжал: