Однако мебели в комнате было мало, да и та без замков. Мы обыскали все, но поиски не дали результатов. В шкафу плотно висели пиджаки и брюки, в ящиках лежало белье из нежнейшего шелка и тончайшего полотна. Спальня походила на бивак или жилище отшельника, но не на тайник с сокровищами. Я заглянул в трубу, но Раффлс посоветовал мне не валять дурака и не пропускать мимо ушей его рекомендации. Теперь я с легкостью определил бы его настроение: худшего и быть не могло.

— Значит, все-таки в банке, — буркнул он. — Клянусь, я так и думал.

Я счел за лучшее деликатно поддакнуть. Но не удержался и напомнил, что время близится к полуночи, и раз уж он заговорил об ошибках, сейчас не поздно их исправить.

— Сбежать? На глазах у прислуги? — возразил Раффлс. — Нет, это исключено. А бриллианты леди Керклитем? Поступайте как знаете, Кролик, но я не сдвинусь с места.

— Тогда и я не сдвинусь, — ответил я. — Оставить вас на растерзание такому хитрецу — ни за что на свете!

Я позволил себе его передразнить, и ему это не понравилось. Еще бы! Мне показалось, что он вот-вот ударит меня, первый раз в жизни. И последний, потому что спускать ему я не собирался. Я закипел от возмущения. Какого черта, что он о себе воображает? И, стараясь задеть его посильней, я многозначительно кивнул в сторону двух внушительных индийских дубинок, стоявших на каминной полке по сторонам трубы, в которую я изъявил желание заглянуть.

В ту же минуту Раффлс схватил их и принялся размахивать над седой головой с какой-то недостойной мальчишеской лихостью и задиристостью. Но вдруг лицо его на моих глазах изменилось, смягчилось, зажглось радостью, и он бережно опустил дубинки на кровать.