– А теперь ты передвинь чашки, Петер.

С натянутой улыбкой Петер Тэн встал и переместил чашки, но сделал это так медленно, что каждый сидевший за столом мог легко проследить за чашкой, которую поднимал в последний раз де Кастрис. Она снова оказалась посередине. Де Кастрис взглянул на Клетуса и потянул руку к чашке, стоявшей справа от той, которая, без сомнения, накрывала сахар. Его рука дрогнула, повисла на мгновение в воздухе, затем опустилась на стол. На его лице снова появилась улыбка.

– Ну разумеется, – он устремил на Клетуса проницаемый взгляд. – Не знаю, как вы это делаете, но думаю, что, если я подниму эту чашку, кубик будет под ней.

Его рука потянулась к чашке на противоположном конце ряда.

– А если я выберу эту, то он, наверняка, окажется именно здесь.

Клетус ничего не сказал. Он только улыбнулся в ответ.

Де Кастрис кивнул. К нему вернулась обычная самоуверенность.

– Очевидно, – продолжал он, – я могу быть уверен, что единственной чашкой, под которой нет кубика, является та, которая, как все предполагают, накрывает его, то есть та, что посередине. Я прав?

Клетус по-прежнему только улыбался.

– Я прав, – повторил де Кастрис.

Секунду он держал руку над центральной чашкой, наблюдая за глазами Клетуса, затем убрал ее.

– Именно этого вы и добивались, используя для демонстрации чашки и кусочки сахара, не так ли, подполковник? Вашей целью было заставить меня верно оценить ситуацию, но в то же время потерять уверенность в себе. В результате я испытал непреодолимое желание перевернуть чашку только для того, чтобы доказать себе, что она действительно пуста. Вашей подлинной целью было нанести удар по моей вере в мое собственное суждение. В этом и заключается эта ваша тактика ошибок, не правда ли?

Он протянул руку и щелкнул по центральной чашке ногтем так, что она зазвенела, как маленький глухой колокольчик.