- Я не считаю, что мы должны менять критерии приема. Но помочь другим организовать коммуны по примеру нашей...

- Никому нельзя помогать, - сказал Краюхин. - Никому. - он заглянул в чайник, покачал головой, встал. Стахов дернулся было помочь, Краюхин махнул на него рукой. Кипяток в кубе еще был. Он заварил покруче, набросил на чайник полотенце, вернулся, сел. Стул тяжело скрипнул. - Помогать нельзя. Мы - это опыты природы над человеком, понимаешь? Над человеком, над обществом. Ты что, уверен, что мы избрали наилучший вариант развития? Я нет. Пусть другие упираются и изобретают. Не будем мешать...

- Тогда я не понимаю, как ты мог, не будучи уверенным в своей правоте...

- Мог, - Краюхин пристукнул по столу кулаком. - И смогу еще, если потребуется. Я уверен в нашем деле в целом, - сказал он, смягчаясь, - и именно поэтому не уверен в каждой отдельной детали. Если угодно: я могу позволить себе сомневаться в деталях потому, что абсолютно убежден в целом. У тебя, как я понимаю, противоположные проблемы...

- У меня просто другие проблемы, - сказал Стахов, не обижаясь. Его вообще было трудно обидеть - такой он был упругий и кругленький. - Завтра приезжают два козла из Всемирного совета церквей. С ними, естественно, помощник губернатора, из наробраза, из земства... Короче, засада. Опять будут подводить нас под "тоталитарную секту"...

- Старая песня.

- Однако поется...

- Им просто больше нечем нас припереть - а припереть хочется. Давай, я с ними встречусь? Скажу, что коммуна создана по образцу раннехристианской: там тоже полагалось отдавать все имущество при вступлении. Просто у нас либеральнее: там за попытку выхода из общины карали смертью, а мы выдаем подъемные для обустройства на новом месте...