- Ты скажешь... - Стахов помрачнел. - А это правда - про кару смертью?..

- Читай "Жития Святых". А что?

- Да ходят какие-то дурацкие слухи... Маруся рассказывала. Будто бы мной - мной, представляешь! - создан какой-то "эскадрон смерти", который выявляет тех, кто хочет бежать, и убивает их. Будто бы это еще с Мирона началось...

- О, черт! - Краюхин отодвинул чашку. - Опять. Тогда болтали, будто я Мирона утопил, теперь... А кто болтает, Маруся не выяснила?

- Языки все равно не отрежешь, - махнул рукой Стахов. - Обидно. Не буду я на новый срок заявляться.

- Значит, те, кто сбежал - не сбежал, а убиты? - задумался Краюхин. Сколько их у нас было?

- Семеро за последний год.

- И на их счет никаких сомнений?

- Абсолютно. Разве что Соня Красулевская...

- Напомни.

- Прошлым летом. Поехала из города в детский лагерь и не доехала. Хватились только через три дня, искали - ни самой, ни велосипеда, ни следов каких-нибудь. И дома все цело. Другие, если помнишь, вещи забирали. Но у Сони два брата в Барнауле, да и сама девка такая, что нигде не пропадет. С другой стороны, ни с кем никогда ни полслова о том, что ей тут не в масть. Вот - казус...

- Красулевскую я вроде бы помню, - кивнул Краюхин. - Все с ребятишками возилась. Жалко, если с ней что случилось.

- Вот. А болтают, что это я, значит...

- А не ты?

- Толя, ты бы фильтровал базар...

- Извини. Просто люди логичны и злопамятны - что удивительно сочетается у них с полной алогичностью и отсутствием какой-либо памяти вообще. Коммунизм и чека - близнецы-братья, это вбито с детства. Эрго...

- Но у нас же нет никакого чека!

- Следует создать, или оно возникнет само. Вернее, она. Комиссия. Если уже не возникла.

- Что?!