Артем взял свою подушечку, покидал с ладони на ладонь, чтобы немного остыла. Потянул за язычок, вскрыл. Брызнул мясной сок.

- C лу-уком, - сморщил морду Фрукт. - Я с луком не люблю...

- Ешь хлеб, - отрезал Артем. - Котлету поделим.

- Да я не так... Я же не говорю - не ем. Просто не люблю...

- Потому ты и сухой, что нос от всего воротишь, - по-старушечьи прогнусил Сега. - Кушать не будешь - не поправишься...

- В лоб, - безнадежно сказал Фрукт.

С Сегой он справился бы, да только какой смысл? Сегу могила исправит. Артем на его подкусы вообще не отвечает...

Поели, запили холодным чаем из бутыли.

- Пошли, - велел Артем. - А то до отбоя не успеем. И всего-то два часа осталось нам на всю разведку...

- Вся наша экспедиция весь день бродила по лесу, - серьезно сказал Сега.

- Чего? - изумилась Ветка.

- Искала экспедиция везде дорогу к полюсу, - объяснил Сега.

- Винни-Пух, - догадался Фрукт.

- Начитанные вы, блин-компот, - сказала Ветка. - Даже под один куст садиться с вами неловко.

- Если тебе внезапно станет неловко, - учительским тоном сказал Сега, - перестань испытывать неловкость, и все пройдет само собой. Древнекитайская мудрость.

- Если твои древние китайцы были такие мудрые, то чего ж они вымерли? - презрительно сказала Ветка.

- Их скосил гонконгский грипп, - и Сега снял кепочку.

У самих ворот остановились в сомнении. Были они страшно громадны и, наверное, страшно тяжелы. Там, где с железа отлетела черная краска, горела ржавчина. И головки болтов, огромные, с суповую кастрюлю размером, тоже проржавели - вниз от них тянулись цветные потеки. Ворота эти не поворачивались на петлях, а уходили в скалу. Наверное, когда все это было новеньким и блестящим, между скалой и плитой было и пальца не просунуть; но вот прошло черт знает сколько лет, скала раскрошилась, и из щели сантиметров в сорок шириной тянуло сырым теплом, слабым грибным запахом и еще запахом, который получается при ударах кремня о кремень.