Пронзительный голос его сестры разорвал напряженно прислушивающуюся тишину холла:

— Так что же ты мне скажешь на прощание, братец?

Ричард Гарриман обернулся у самого лифта и отчетливо выговорил, сопровождая свои слова выразительным жестом:

— Пойди утешь своего итальяшку, сестрица. И скажи ему, что богатство тебе не грозит.

С минуту женщина стояла как громом пораженная. Клокотавшая у нее в душе ярость не находила слов для своего выражения. Потом с выражением мрачной решимости на пылающем гневом лице она подошла к стойке портье и спросила, можно ли снять четыре однокомнатных номера, из них два смежных.

— Да, мэм, сейчас еще не сезон, поэтому свободные номера есть, только смежные у нас полулюкс и находятся "на шестом этаже, а одинарные — на третьем, — ответил портье, с интересом наблюдавший только что разыгравшуюся сцену.

— Ну что ж, тем лучше. Оформите одинарные номера на мистера Роберта Каннингхема и мисс Каннинг-хем — это мои дети, а два смежных на меня — мое имя Марта Каннингхем и моего секретаря — Антонио Креспи. И пошлите кого-нибудь за ними — они сидят на пристани, мы ведь приехали сюда только час назад паромом.

— А к нам больше и нечем добраться с материка. С девяти ноль-ноль до двадцати одного ноль-ноль ходит ежечасно паром, да еще выход на телефонную сеть через местную радиостанцию, вот и все наши контакты с внешним миром. Люди приезжают сюда за покоем, мэм, и они его здесь находят.

Багровый диск солнца медленно погрузился в океан и глубокая южная-ночь приняла Грин-Айленд в свои ласковые объятия. Зажглись призывным светом огромные окна ресторана на первом этаже отеля, загорелись под разноцветными абажурами лампы на столиках, вынесенных на веранду. Отдыхающие на веранде за традиционным вечерним коктейлем и подумать не могли о трагедии, которая разыграется через какой-то час в этом уютном мирке. Миссис Каннингхем в это время у себя в номере накладывала последние штрихи макияжа, готовясь спуститься к ужину в ресторан. Рядом с ней сидел развалясь в кресле тот, кого она называла своим секретарем и, лениво потягивая двойной "бурбон" из бокала, думал о том, стоит ли рисковать всем ради того, что он собирался сделать нынче ночью.