Когда минут через сорок в полупустой холл торопливо вошел, прижимая руку к груди, бледный как смерть Ричард Гарриман, портье сразу понял, что произошло несчастье.

— Что случилось, сэр? На вас лица нет. Что-нибудь с миссис Гарриман?

— Да, — задыхаясь от быстрой ходьбы, с трудом произнес м-р Гарриман, — боюсь, что на нее напала акула, или она налетела в воде на какой-нибудь риф.

— Но здесь по всему побережью нет никаких рифов, сэр, — испуганно пробормотал портье, — а акулы в наших водах никогда не бывают.

— В любом случае, черт побери, вызовите немедленно спасателей с лодочной станции, поднимите на ноги всех, кого можно, — я заплачу любые деньги. Да делайте же что-нибудь, черт вас всех здесь возьми.

Уже минут через пятнадцать в море вышли с полдюжины моторных лодок с добровольцами и принялись буквально фут за футом обшаривать прибрежные воды. Люди в лодках кричали, светили фонарями в воду, запускали в небо осветительные ракеты, но все было тщетно — прибрежные воды Грин-Айленда были пустынны. По словам старожила — местного спасателя — тех, кто тонул во время отлива уже никогда не находили, так как их тела с отливом попадали в струю сильного течения, огибавшего остров с Запада, и уносились им в открытый океан.

— Один только раз, — рассказывал спасатель, — с какого-то парохода утром заметили стаю чаек над водой, спустили шлюпку и выловили труп милях в трех от берега, но тело было так изъедено рыбами и птицами, что его так и не смогли опознать. Определили, что это был мужчина, да и то лишь после вскрытия. Так что можете поверить — тела этой дамочки никогда не найдут.

Но на этот раз старый спасатель ошибся. Утром, когда измотанный вконец ночными поисками Ричард Гарриман забылся тяжелым сном в своем трехкомнатном люксе, его разбудили два полицейских и попросили проехать с ними в морг при полицейском участке для опознания женского трупа, найденного на западном берегу Грин-Айленда.