- С петшки на шесток тебе только пригат, - поддержал белоруса Плетка.

- Ну откуда же я знал, что подвернется этот долбаный пень?! мученически простонал Глазов.

- Какой-какой пень? - сразу поинтересовался Эсаулов. Даргинец был убежден, что все зло идет от невоздержанности людей на язык, и исполнял в нашем взводе обязанности нештатного устного цензора.

- Везет мне вечно как утопленнику! - продолжал сетовать Саша.

- О, эшселенте! - воскликнул Флажелу и полез за пазуху за своим комп-нотом. - Русский язык: много интересных выражений!

- Между прочим, милитар Глазов, - вступил в разговор изящный (несмотря на свои сто двадцать с гаком килограммов живого веса) одессит Канцевич, - если бы такое чепэ имело место быть "а ля гер", то мы должны были бы убрать тебя без шума и пыли, чтобы ты не затруднял нам выполнение боевого задания.

- Это как? - не понял Глаз.

- А очень просто: "чинарик выплюнул и выстрелил в упо-ор!", - с высотцовской хрипотцой пропел-процитировал Одессит.

Тут мои воины загалдели все разом, обсуждая, как именно следовало бы "убрать" Глазова. Молчал лишь сибиряк Гаркавка - чем он мне всегда и был симпатичен.

- Тихо, черти, - сказал я. - Сделаем так. Гаркавка и Свирин уничтожают все планер-парашюты. Абакалов и Гувх несут Глазова на плащ-палатке. Через каждые четверть часа их будут сменять другие. Передвигаться будем в максимально возможном темпе, разговаривать и курить без моей команды запрещаю.

Последняя фраза предназначалась для Рамирова, потому что ребята и так знали, как следует вести себя на задании.

- Все ясно? - помедлив, осведомился я.

Всем, как всегда, было все ясно.

Через несколько минут мы гуськом углубились по тропинке в лес. Впереди шел я с комп-планшетом в режиме "локатор". За мной следовали Эсаулов, Гаркавка и португалец. Абакалов и Аббревиатура тащили простынно-бледного Глазова. Наше шествие замыкали Ромпало, Канцевич и Свирин. Рамиров шагал в самом хвосте цепочки, и я с невольным злорадством представил себе, как через полчаса он взмолится, чтобы мы не мчались во всю прыть.