- Я приготовлю кофе, - предложил он. - Вам с сахаром или сливками?

- Благодарю, просто черный. Предпочитаю все натуральное.

Вернувшись из кухни с двумя чашками черного кофе, он поставил их на небольшой столик у ее кресла и пододвинул свое ближе.

- За вами кто-нибудь следует?

- Не думаю. Если бы был хвост, он сделал бы что-нибудь еще до того, как я попала в самолет.

- Он?

- Да, могли бы послать и женщину. Но, как мне кажется, все профессиональные убийцы - мужчины.

- Вы прибыли благополучно, следовательно, ни у кого не было намерения вас убивать, - мягко сказал он. - Совершить убийство очень легко, особенно в толпе или на городских улицах. Причем не имеет особой разницы, днем или ночью.

Она тяжело вздохнула и откинулась назад. Неизвестно почему у него внезапно возникло ощущение, будто тело ее лишено костей.

- Могу поспорить, что вы голодны. Ветчина с яйцами устроит?

- Не люблю ветчину и яйца. Сделайте, если не трудно, бутерброд. Конечно же, я голодна. И, кроме того, очень измучена дорогой.

Резко выпрямившись, Патриция посмотрела ему в глаза.

- Но я не смогу уснуть, пока не избавлюсь от этой тяжести в груди!

Карфакс, не удержавшись, посмотрел на ее полную грудь. Она перехватила его взгляд, опустила глаза, затем подняла их, увидела, что он улыбается и рассмеялась. Но смех получился не очень-то сочным, а глаза остались тусклыми.

Хотя рука ее заметно дрожала, она выпила кофе, не пролив ни капли, и беззвучно поставила чашку на блюдце.

- Кажется, с моей стороны было чересчур осторожно... трусливо, если хотите, не предупредить о приезде. Но после своего звонка я много думала... Не исключено, что Вестерн поместил в вашем доме подслушивающую аппаратуру и записывают все телефонные разговоры.

- Зачем ему это?

- Потому что я поставила его в известность, что собираюсь обратиться к вам за помощью. Конечно, этого не следовало делать. Но все произошло как-то неожиданно, само собой. Я никогда не была с вами знакома, просто знала, что у меня есть такой двоюродный брат. Ваше имя вынырнуло из хлама памяти в мгновение отчаяния, и я его произнесла... Что произошло, того уже не изменить.