Джеймс Дуглас, славный добряк Джеймс, счел за нужное вмешаться.
— Шотландия вправе гордиться таким сыном, как Томас из Эрсилдуна. Он был величайшим певцом и владел даром предвиденья.
— Как же, как же, — хмыкнул старик, обдав Роберта запахом гнили, — только предсказывал все больше недоброе. Слышал я, будто он предсказал смерть короля Аллаксандара, а потом немало сил приложил к тому, чтобы усадить на престол его дочку Маргрит, Норвежскую Девку. Да только и она потонула в море…
На скулах юного Тома выступили желваки.
— Сэр!
— Так что не хотелось бы мне получить от него предсказание судьбы, — невозмутимо закончил старик.
— Это вряд ли получится, — вмешался Эдвард. — Отец нашего Тома исчез после битвы на Стерлингском Мосту.
— Вот как, — хозяин уставился на темный сверток. — Значит, Шотландия потеряла… эээ… величайшего певца, которым вправе гордиться? — передразнил он слова Дугласа.
— Как ни печально, — хмыкнул Эдвард. — Но наш Том неплохо справляется с арфой. Спой нам, Томас.
Юноша развернул ткань, и показалось дерево, покрытое черным лаком. «Черная арфа, — внезапно подумалось Роберту. — У его отца была золотая. А у этого — черная». Король с досадой отогнал бесполезную мысль. Какая разница, золотая или черная? Играл Томас неплохо, хотя до знаменитого отца ему было далеко.
Тонкие и сильные пальцы коснулись струн, и по залу поплыла мелодия, а скоро к ней присоединился и голос.