Но мне не приходилось слышать о противопоказаниях в пищевом использовании яиц капустера. - Я пойду, - Вадим поднялся из-за стола. Несмотря на странность с питанием, он смотрелся очень здорово. - Поиграю с отражением в крестики-нолики. - Заодно разберись, почему после третьего хода в игре появляются четырнадцать лишних клеток, - крикнул ему вслед техник, борясь с распирающей рот пищей. Не оборачиваясь, пилот похлопал по наушникам-глюкоподавителям и добавил: - Одиннадцать. У меня появляется одиннадцать новых клеток.

Полет к перевалочному пункту должен был продолжаться шестнадцать часов. И все шестнадцать часов яйца капустера, заключенные в плотную тетрафторэтаномеловую оболочку, продолжали множиться. Резник вернулся через три часа, устало опустился в кресло, и, едва глянув на яйца капустера, отвел глаза. - Что-то ты неважно выглядишь, - отметил Максим Остопов. - Зеленый весь какой-то. Может, ляжешь под диагност? - Все нормально, - настойчиво замотал головой пилот. - Я справлюсь. - Вдруг это новая болезнь, которая распространяется только на пилотов? пошутил Остопов. - Нет. По-моему, просто укачало... - он вздохнул. - Я пойду? - Ты совсем не голоден? - Абсолютно. - И все-таки ты мне не нравишься со своими недоеданиями. - Поверь, с перееданиями я бы не нравился тебе много больше, - поспешил заверить его Вадим и на подгибающихся ногах побрел обратно в каюту.

Остопов уже закончил перечитывать четвертый астрономический справочник сорокалетней давности, когда его крайне забеспокоил тот факт, что пилот Вадим Резник не появлялся в кают-компании уже шесть часов кряду. Набрав в бумажный пакет побольше нарезанных яиц, он пошел осведомиться о состоянии больного, который самовольно обрек себя на диетический карантин. Подойдя к обшитой сталью двери, Остопов постучал. - Вадик, с тобой все в порядке? Технику не ответили. - Вадик, ты там живой? Прислонив к двери ухо, Остопов услышал слабый стон.