Он с силой навалился на дверь - благо, та была незакрыта. Дверь распахнулась, и Остопов ввалился в каюту пилота. Резник раскинулся на кровати, прикованный на уровне бедер страховочным поясом, и отчаянно мотал взлохмаченной головой. Его лицо было бледным, под глазами завязались синющие мешки, а на лбу, как на лепестках росянки, выступили огромные капли пота. На полу, испуская тошнотворные лучи, вертелось устройство, смахивающее на грави-юлу, которой любил в детстве баловаться каждый ребенок, мечтающий в будущем изучать осевое движение малых тел и геодезику. Остопову поплохело при одном взгляде на эту центробежную гадость, и он, большим усилием подавив рвотный позыв, выронил бумажный пакет на пол. - Вот черт! - выругался Остопов, срывая со стульев одежду и бросая ее на юлу. Сияние погасло всего на несколько секунд. Юла просверлила острым верхним концом толщу одежд над собой и продолжила поливать комнату раздражающим светом. - Где ты эту гадость отыскал? Резник глянул на компаньона, беспомощно барахтаясь в своем ложе, как перевернутый на спину таракан. Мол, лучше спроси, как ее выключить. Опустившись на карачки и щурясь от тошноты, Остопов принялся искать хоть что-нибудь, походящее на кнопку. Но на бешено вертящейся поверхности нельзя было разглядеть ничего, кроме противно мелькающих едких зеленых огоньков. Внезапно Остопов все понял. Он поднялся на ноги и что духу побежал в сторону пилотской кабины.

Тангольскую юлу опустили в мусоросборник вместе с продуктами отходов яиц капустера и нажали на спуск. Рутинный мусор отправился в свободное странствие по адекватному пространству. - Ты молодец, что догадался вывести колымагу из подпространства, - одобрил действия компаньона Резник. Он прикладывал ко лбу со здоровенной антропогенной шишкой жидкокристаллическую грелку. - У тангольцев все, что они создают, работает только в подпространстве, хихикнул Остопов. - Лимит. Резник согласно кивнул. - Кстати, ты мне так и не ответил, где же ты эту гадость раздобыл.