Все закончилось как и началось: бочку опять покатили, отчего у него закружилась голова, и прибавилось ушибов. Снаружи раздавались чьи-то голоса, разговаривавшие на незнакомом языке. Кто-то принялся долбить бочку сверху, и крышка внезапно треснула. Внутрь хлынул свет и свежий воздух. Тирион жадно вдохнул и попытался встать, но только опрокинул бочку набок, вывалившись на плотно утрамбованный земляной пол.

Над ним возвышался чрезвычайно толстый мужчина с раздвоенной желтой бородой. В руке он сжимал деревянный молоток и железную стамеску. Его рубаха легко могла послужить шатром на турнире, а его достаточно свободно застёгнутый ремень демонстрировал свету огромное белое брюхо и пару больших грудей, покрытых жестким желтым волосом, висевших, словно мешки с салом. Он напомнил Тириону мертвую морскую корову, которую однажды выбросило на берег в скалах у подножия Кастерли Рок.

Толстяк глянул вниз и ухмыльнулся:

— Пьяный карлик, — сказал он на общем языке Вестероса.

— Дохлая морская корова.

Рот Тириона был полон крови. Он выплюнул её под ноги толстяку. Они находились в длинном сумрачном подвале с нишами для хранения бочек. Его стены были покрыты плесенью. Их окружали бочки с вином и элем, которых было более чем достаточно, чтобы утолить ночную жажду одного страждущего карлика. — «И даже всю оставшуюся жизнь».

— А ты дерзкий. Мне нравится это в карликах.

Когда толстяк рассмеялся, его плоть затряслась так энергично, что Тирион испугался, как бы он не упал и не раздавил его.