«Это твоя месть мне, отец? Всевышний Отец назначил тебя своей Десницей?»
— Такова плата отцеубийце, — сказал он, слушая завывания ветра снаружи.
Было бы не совсем честно ради одного карлика топить ни в чем не повинного мальчишку, прибиравшего в каюте, и капитана со всей остальной командой, но когда боги поступали честно? И обступившая со всех сторон темнота жадно поглотила его.
Когда он вынырнул вновь, голова была готова расколоться на куски, а корабль совершал какие-то резкие круговые маневры, хотя капитан настаивал, что они прибыли в порт. Тирион попросил его говорить тише и начал слабо брыкаться, когда здоровенный лысый матрос потащил его за руку в трюм, где его встретило множество пустых винных бочек. Это были низкие маленькие бочки, тесные даже для карлика. Всё, на что был способен Тирион, это обмочиться. Его запихнули в бочку головой вниз так, что колени оказались возле ушей. Обрубок носа сильно чесался, но руки были прижаты так сильно, что он не мог даже пошевелиться, чтобы его почесать.
«Как раз паланкин, подходящий для человека моего телосложения», — пронеслось в его голове, когда забили крышку. Он слышал чьи-то крики, пока его куда-то катили. С каждым ударом он ударялся головой о дно бочки. Мир вокруг беспрестанно вращался, потом внезапно остановился от удара, из-за которого ему захотелось закричать. Сверху упала следующая бочка, и он прикусил язык.
Это было самое долгое путешествие в жизни, которое он мог припомнить, хотя в действительности оно не могло продлиться больше получаса. Его поднимали и опускали, катили и укладывали в кучу, переворачивали, ставили ровно и вновь куда-то катили. Сквозь деревянные планки он слышал крики людей, и один раз расслышал неподалеку лошадиное ржание. Онемевшие ноги начало покалывать, и вскоре они болели так сильно, что он напрочь забыл про головную боль.