- Мой фюрер, - несмотря на неожиданность ситуации, в подполковнике проснулся профессионал: - семнадцатисантиметровое орудие слишком тяжело и громоздко, к тому же является плохим противотанковым орудием. Это орудие усиления. Наилучшим из имеющихся орудий для вооружения тяжелого танка…, - Хэнель задумался: - … будет двенадцатисантиметровая зенитка. Мощный снаряд и высокая начальная скорость сделают танк вооруженный таким орудием неуязвимым для русских танков. В тоже время это орудие имеет достаточно мощный осколочно-фугасный снаряд, способный поразить большинство укрепленных целей на поле боя.

- Двенадцать и восемь десятых сантиметра? Русские ставят на свои танки пятнадцатисантиметровые орудия, не так ли, оберстлейтенант? - фюрер с интересом посмотрел на Хэнеля.

- Но, мой фюрер, это же штурмовое орудие, а согласно вашим указаниям наш танк должен иметь и противотанковые свойства.

- А вы молодец, оберстлейтенант, - фюрер, как всегда после вспышки гнева, говорил тихо и неторопливо, заставляя всех вслушиваться в каждое еле слышимое слово.

- Кейтель, необходимо начать разработку новой модификации тяжелого танка фирмам, участвовавшими в разработке прежней модели. Максимальная унификация и максимальное усиление боевых свойств, надеюсь ЭТО всем понятно? Оберст, ваш департамент должен в двух-…, нет, в трехдневный срок разработать новые спецификации и выслать на фирмы. Вам все ясно, оберст?

- Простите мой фюрер, я оберстлейтенант, - рискнул поправить ошибку вождя подполковник.

- Нет, Хэнель, вы именно оберст, с чем вас и поздравляю,- вымученно улыбнулся, встопорщив знаменитые усики, Гитлер: - Кейтель, проследите.

- Есть, мой фюрер, - Кейтель вытянулся перед обожаемым им вождем, словно лакей, неожиданно получивший гигантские чаевые.

»Лакейтель» - крамольной мыслью мелькнуло в голове новоиспеченного полковника (оберста) армейское прозвище генерала.