В полусумраке кабинета, с единственной горящей настольной лампочкой, все происходящее казалось нереальным, знакомые предметы, виденные тысячу раз и привычные как обстановка в собственной квартире, ускользали от глаза, представляясь какими-то объемно-пустыми серыми тенями неизвестного происхождения.

»Устал», - подумал Мурашов и усилием воли постарался сосредоточиться на разговоре.

- …значит, сведения о мощнейшей взрывчатке оказались верными. Только выходили на изобретателя вы слишком долго, - хозяин кабинета кивнул, блеснув в свете лампы стеклышками пенсне.

- Виноват, товарищ …, - начал и тут же осекся, остановленный жестом хозяина, Юрий.

- Канечно виноват, - в речи наркома прорезался кавказский акцент, что сразу заставило Юрия насторожиться,- как не заметил, что тебе противодействуют? Почему сразу не обнаружил саботаж? Хорошо, Гоглидзе контролировал твою работу, он и заметил. Бл.., когда думать начнешь? - Выругавшись, Лаврентий Павлович успокоился и добавил, рассматривая расстроенного Мурашова: - Ничего, впредь умнее будешь. Конечно, саботировали тебе очень аккуратно, тонко и рассчитано. Вот сейчас Гоглидзе как раз это дело и ведет. Так что придется тебе помочь, если понадобиться, - потом, взяв со стола стакан и отхлебнув глоток, нарком продолжил: - Но вернемся к «Припяти». Делом заинтересовался товарищ Павлов …, - эти слова заставили Мурашова забыть об усталости, ведь «Павлов» - это нынешний псевдоним самого товарища Сталина!