- О, вы... так щедры.

- Не стоит благодарности.

- Вы так добры... Такая сумма...

- В чем дело? - перебил Мейсон и внимательно поглядел на нее. - Вам ведь всегда дают чаевые.

- Десять, пятнадцать центов, самое большее двадцать пять, - сказала девушка, и ее глаза вдруг наполнились слезами.

- Э, подождите-ка минутку, - сказал Мейсон. - Что это вы?

- Простите меня. Я так расстроена, так истерзалась, а вы были так добры со мной, и я... Я уж и сама не знаю, что делаю...

- Да вы присядьте, - сказала Делла Стрит.

- Нет, нет, меня уволят. Я не имею права сидеть с покупателями. Я...

Мейсон увидел, что ее лицо подергивается от волнения и слезы тоненькими струйками стекают по щекам, оставляя полоски на гриме.

- Ну, вот что, - сказал он. - Садитесь.

Он поднялся, подал стул девушке, и, чуть поколебавшись, она пододвинула стул так, чтобы можно было присесть на него, держа поднос на коленях.

- А теперь, - сказал Мейсон, - вам нужно выпить рюмку бренди и...

- Нет, нет, пожалуйста. Я не могу. Пить с покупателями нам не разрешают.

- Да что у вас случилось? - спросил Мейсон. - Неприятности на работе?

- Нет, нет. С работой все в порядке. Это чисто личное, и вообще давнишняя история. Но временами вдруг подступит к сердцу... - Она запнулась и, повернувшись к Делле, с надрывом заговорила: - Ваш муж не поймет, зато вы сможете понять. Вы женщина, и вам знакомо чувство матери к ребенку.

- А что с вашим ребенком? - спросил Мейсон.

Она покачала головой.

- Как глупо, что я навязываюсь к вам со своими делами. Будьте добры, сделайте вид, будто что-то выбираете на моем подносе. Наш шеф может рассердиться.

Делла Стрит начала перебирать уложенные на подносе мелкие сувениры и безделушки.

- Продолжайте, - сказал Мейсон.

- Вообще-то нечего рассказывать. В конце концов, все не так уж плохо. Наверное, мой ребенок в хороших руках. Мне только хотелось бы знать. Ой, как хотелось бы...