- Что знать? - спросил Мейсон.

- Где моя дочка. Видите ли, все это очень сложно и запутанно. Я... во мне есть примесь японской крови.

- Да что вы?

- Правда. Вы, может, не заметили этого, но если внимательно поглядеть, видите, какие у меня глаза и скулы.

Мейсон пристально всмотрелся в ее лицо, потом кивнул и сказал:

- Да, вижу. Я сразу подумал, что в вас есть что-то экзотическое. Теперь я понял, в чем дело. У вас явно восточный тип лица.

- У меня ведь только небольшая примесь японской крови, - сказала девушка. - А вообще-то я американка. Такая же, как и все остальные. Но люди, знаете, как относятся к этому? Для большинства я - японка, и весь разговор. Отверженная, чужая...

- Ну, а что с вашим ребенком? - спросил Мейсон.

- У меня есть дочка.

- Вы замужем?

- Нет.

- Продолжайте.

- Ну вот. У меня есть ребенок, а отец ребенка украл у меня мою дочь. Он продал ее. Когда я узнала, что какие-то чужие люди хотят удочерить мою девочку, я была вне себя. Чего я только ни делала, стараясь выяснить, что же это происходит и как мне быть, но ничего не смогла сделать.

- А тот человек, который похитил вашу дочь, и в самом деле ее отец? спросил Мейсон.

Девушка на мгновение замялась, опустила глаза, потом подняла их и взглянула прямо к лицо Мейсону.

- Нет, - призналась она. - Ее отец умер.

- Почему же вы не пытаетесь разыскать вашу дочь? - спросила Делла Стрит.

- А что я могу сделать? Разве станет кто помогать японке, да еще если у нее денег ни гроша? А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где моя девочка, но я уверена, кто-то ее удочерил. Тот человек, который выдал себя за отца и подписал все бумаги, исчез.

- Сколько лет вашей девочке? - спросил Мейсон.

- Сейчас ей бы исполнилось четыре года. Она была совсем крошкой, когда...

Питер, метрдотель, оглядывая зал, вдруг заметил девушку с сигаретами.