Наступила ночь. Звуки джунглей и голоса их обитателей теперь стали совсем иными. А где-то рядом происходило движение - невидимое и бесшумное. Неожиданно глухой кашель раздался у самого подножия их дерева.

- Что это? - спросил Шримп.

- Полосатые, - ответил Клейтон.

Шримпу было интересно узнать, что это за полосатые, но много говорить с британцем ему не хотелось. Все же любопытство, в конце концов, взяло верх над гордостью.

- Какие полосатые?

- Тигры.

- Черт! Вы думаете, это тигр ходит здесь внизу?

- Да. Два тигра.

- Черт! Я видел их однажды в зоопарке в Чикаго. Я слышал, они едят людей.

- Мы должны поблагодарить вас, полковник, что находимся сейчас не на земле, - сказал Джерри Лукас.

- Кажется, без вас мы были бы похожи на заблудившихся в лесу детей, заметил Бубенович.

- Я читал чертовски много о действиях тренировочного подразделения в джунглях, - сказал Шримп, - но там ничего не говорилось о том, что делать с тиграми.

- Они охотятся по большей части ночью, - пояснил Клейтон, - поэтому ночью надо быть настороже. Спустя некоторое время он сказал Бубеновичу:

- Из того немногого, что я читал о Бруклине, я узнал, что бруклинцы имеют свое особенное произношение. Вы же говорите на обычном английском языке.

- Так же, как и вы, - ответил Бубенович. Клейтон засмеялся.

- Я не воспитывался в Оксфорде.

- "Бродяга" получил высшее образование в Бруклине. Он окончил шесть классов, - объяснил Лукас.

Бубенович и Розетти улеглись спать.

Клейтон и Лукас сели на край платформы, свесив ноги, и заговорили о будущем.

Они решили, что наилучшим шансом для них было бы достать лодку у дружественных туземцев, если они найдут таковых, на юго-западном берегу острова и попытаться добраться до Австралии. Они говорили об этом и о многих других вещах. Лукас рассказал о своем экипаже. Он порядком гордился своими ребятами и безмерно горевал о погибших. Далее речь зашла о Розетти.