От ярости и разочарования Шмидт затопал ногами.

-- И это дикарь! -- завопил он. -- Мне казалось, ты говорил, что он совсем дикий, Абдула. Ты меня надул, подлый лжец!

-- Если не верите, что он дикий, зайдите к нему в клетку, -- ответил араб.

Тарзан не спускал со Шмидта глаз. Он ничего не понял из слов этого человека, но, наблюдая за его мимикой, жестами, поступками, составил о нем свое мнение. Герр Шмидт получил очередное очко не в свою пользу; очередной гвоздь был вбит в его гроб.

V

Наутро оба пленника, заключенные в большую железную клетку, пребывали в прекрасном настроении. Джанетт радовалась тому, что осталась целой и невредимой после ночи, проведенной вместе с существом, которое питается сырым мясом, издавая при этом урчание, -- с дикарем, который голыми руками убил троих африканских воинов, пока его самого не скрутили, и которого Абдула называл каннибалом. От избытка чувств девушка пропела отрывок из французской песенки, которая была популярна в Париже в ту пору, когда она покидала этот город.

Тарзан же чувствовал себя счастливым потому, что понял слова песни. Пока он спал, могучее здоровье взяло верх, и недуг оставил его столь же внезапно, как и поразил.

-- Доброе утро, -- произнес он на французском, первом усвоенном им человеческом языке, которому его обучил лейтенант-француз. Давным-давно Тарзан спас его от смерти.

Девушка изумленно взглянула на дикаря.

-- Я... доброе утро! -- произнесла она, запинаясь. -- Я... я... мне говорили, что вы немой.

-- Со мной произошел несчастный случай, -- объяснил он. -- А теперь я опять здоров.

-- Я очень рада, -- сказала она. -- Я... -- девушка замялась.

-- Знаю, -- прервал ее Тарзан. -- Вы меня боялись. Бояться не стоит.