-- Сегодня я собираюсь побеседовать со Шмидтом. Попробую уговорить его выпустить вас. Мы с Краузе согласны не высказывать ему никаких претензий, если только он освободит вас.

-- Но здесь я в безопасности. Не хочу на волю, пока судном заправляет Шмидт.

Де Гроот уставился на нее в изумлении.

-- Но ведь он наполовину зверь, -- воскликнул голландец. -- Пока он вас не тронул, но никогда нельзя знать, что он выкинет, особенно если Шмидт начнет морить его голодом, как обещал.

Джанетт рассмеялась.

-- Советую высказываться о нем поосторожнее, раз уж вы считаете его кровожадным дикарем; в один прекрасный день он может вырваться из клетки.

-- Но ведь он меня не понимает, -- сказал де Гроот. -- И потом ему из клетки не выбраться.

Краузе, разбуженный разговором, приблизился и встал рядом с де Гроотом.

-- Вот и я считаю, что ему не выбраться, -- сказал он. -- Шмидт уж позаботится о том, чтобы не дать ему такого шанса. Шмидт знает, что его ждет в противном случае. И не следует беспокоиться, что дикарь понимает нашу речь. Он глуп, как пробка.

Джанетт повернулась к Тарзану, проверяя, какой эффект произвели слова де Гроота и Краузе. Ей было интересно, даст ли он знать пленникам, что прекрасно все понимает и наслаждается создавшейся ситуацией. К своему удивлению, она обнаружила, что сосед по клетке улегся возле решетки и, судя по всему, задремал. Завидя приближающегося Шмидта, она решила поостеречься и не стала рассказывать де Грооту и Краузе о том, что дикарь понял бы все, сказанное ими, если бы слышал разговор.

Шмидт подошел к клетке.

-- Надо же, еще живая, -- сказал он. -- Надеюсь, ночка, проведенная с этой обезьяной, доставила тебе массу удовольствия. Если тебе удастся научить его каким-нибудь трюкам, я разрешу тебе выступать вместе с ним в качестве дрессировщика. -- Он приблизился к клетке и взглянул на лежащего Тарзана. -Он что, спит, или ты его прикончила?