-- Он белый только снаружи, -- проворчал Краузе. -- Это англичанин.

Шмидт плюнул в клетку. Девушка разгневанно топнула ногой.

-- Никогда больше так не делайте, -- воскликнула она.

-- А тебе-то что? Разве ты не слышала -- это всего лишь грязная английская свинья, -- процедил Краузе.

-- Он человек, к тому же белый, -- возразила девушка.

-- Это бессловесная тварь, -- ответил Краузе. -- Говорить не умеет, человеческого языка не понимает. А то, что в него плюнул немец -- для него большая честь.

-- Все равно, пусть Шмидт прекратит издевательство.

Пробили рынду, и Шмидт удалился, чтобы сменить на мостике первого помощника капитана.

-- Сам он свинья, -- проговорила девушка, глядя вслед Шмидту.

С капитанского мостика спустился Ханс де Гроот и присоединился к Краузе и девушке, стоявшим возле клетки с дикарем. Приятной наружности, лет двадцати двух-двадцати трех, голландец был нанят на корабль первым помощником капитана в Батавии перед самым отплытием, когда обнаружилось, что его предшественник загадочным образом "упал за борт".

Шмидт, полагавший, что эта должность по праву принадлежит ему, возненавидел де Гроота и не скрывал этого. То, что они враждовали, никого на борту "Сайгона" не удивляло, ибо вражда являлась здесь скорее правилом, нежели исключением.

Капитан Ларсен, который не мог подняться с постели из-за жестокого приступа лихорадки, не разговаривал с Краузе, зафрахтовавшим судно, а члены команды, состоявшей в основном из ласкаров и китайцев, в любой момент были готовы перерезать друг друга. В общем, пленные звери были самыми благородными существами на борту.

Де Гроот в течение нескольких секунд разглядывал человека в клетке. Реакция его оказалась такой же, как и у девушки и Шмидта.

-- Это белый человек! -- воскликнул он. -- Надеюсь, вы не будете держать его в клетке, словно дикого зверя?

-- Именно это я и собираюсь делать, -- обозлился Краузе. -- Не ваше собачье дело. Не суйтесь, куда не следует, -- и он бросил сердитый взгляд на девушку.