Приуныв от этих мыслей, он вдруг заметил, что в ландшафте как будто произошли неясные изменения.

Фон Харбену почудилось, что он видит мираж.

Далекие горы, казалось, вздымаются из гигантской зияющей пустоты, образуя как бы берег глубокого безводного моря. Пораженный фон Харбен остановился как вкопанный. Плоскогорье резко оборвалось у его ног, и внизу до самых гор простирался огромный провал, грандиозный каньон, подобный тому, что образовал ущелье Колорадо, известное во всем мире.

Здесь же происхождение этой пропасти было совершенно иным. Всюду виднелись признаки эрозии. Мрачные стены были глубоко размыты водой.

Снизу вверх, лепясь к стенам каньона, поднимались причудливые башни, башенки и минареты, высеченные природой из гранита, а внизу простиралось огромное дно ущелья, казавшееся сверху ровным, словно бильярдный стол. Увиденное зрелище потрясло фон Харбена, приведя его в состояние гипнотического восхищения, но мало-помалу его взгляд стал отмечать отдельные детали поразительной картины.

Противоположная стена каньона находилась на расстоянии пятнадцати-двадцати миль к северу, и это было наиболее узкое место. Справа к востоку и слева к западу каньон был настолько широким, что фон Харбен затруднялся определить истинные размеры.

Исследователю казалось, что он различает стену, ограничивающую ущелье на востоке, но с того места, где он стоял, западная оконечность не проглядывалась. Однако стена, которая попала в поле его зрения, тянулась с востока на запад не менее чем на двадцать пять-тридцать миль. Почти прямо под ним раскинулось большое озеро или болото, занимавшее значительную часть восточной стороны каньона. Он увидел несколько извилистых потоков воды, огибавших заросли тростника, а на самом озере, ближе к северному берегу, довольно большой остров. Поодаль виднелась еще одна лента, похожая на дорогу.