Фон Харбен поднялся, ощущая озноб, и, не позавтракав, покинул бесприютную стоянку, зорко высматривая новую добычу.

Рельеф не представлял особых трудностей для опытного скалолаза, и от волнения при мысли о том, что ожидает его за горным хребтом, до которого оставалось совсем немного, фон Харбен начисто позабыл про голод.

Исследователя всегда манит к себе неизведанная вершина.

Какие новые горизонты откроются? Какие тайны предстанут его пытливому взору, когда он достигнет вершины?

Руководствуясь здравым смыслом и опытом, он сознавал, что, покорив вершину, не обнаружит ничего потрясающего, кроме очередного хребта, который ему предстоит преодолеть. Во всяком случае, так он внушал себе, хотя в глубине души ему страстно хотелось увидеть нечто неожиданное, такое, что удовлетворило бы его честолюбивые помыслы и мечты исследователя.

Несмотря на уравновешенный и даже флегматичный характер, фон Харбен пришел в сильнейшее возбуждение, преодолевая оставшееся до вершины расстояние. Взобравшись наверх, он увидел перед собой волнистое плоскогорье, местами поросшее чахлыми деревцами, искореженными ветром, а вдали, как он и предвидел, смутно угадывался следующий горный хребет, окрашенный туманом в пурпурный цвет. Что это за земля между двумя цепями гор? При мысли о возможных скорых открытиях у фон Харбена заколотилось сердце, поскольку местность совершенно отличалась от той, какую он ожидал увидеть. Горы отодвинулись на задний план, уступив место непритязательному ландшафту, чрезвычайно заинтересовавшему фон Харбена.

Охваченный воодушевлением, фон Харбен, позабыв про голод и одиночество, направился по плоскогорью на север. Земля была бесплодная, усыпанная камнями и в целом малопримечательная. Пройдя с милю, фон Харбен забеспокоился. Если местность останется такой же вплоть до гор, смутно видневшихся вдали, то он не только не обнаружит ничего любопытного, но и окажется без еды.