Верпер не понял, но Тарзан понял все. Взглянув на бельгийца, он увидел, что тот безоружен. Он подскочил к Лэ, охватил ее своими сильными руками и, хотя она отбивалась с безумной яростью демона, он скоро обезоружил ее и передал Верперу ее длинный жертвенный нож.

-- Это вам пригодится! -- сказал он.

И едва он успел это сделать, как изо всех дверей в храм хлынули толпы уродливых маленьких кривоногих человечков.

Они были вооружены дубинами и ножами, фанатическая ненависть распаляла их смелость. Верпер онемел от ужаса. Тарзан с гордым презрением оглядывал врагов и медленно Подвигался к двери, которую он себе наметил для выхода из храма.

Здоровенный жрец преградил ему дорогу. За ним кинулись и другие. Тарзан поднял свое копье, изо всей силы ударил им по голове жреца и размозжил ему череп. Тот не успел даже вскрикнуть.

Копье беспрерывно подымалось и опускалось на головы жрецов, пока Тарзан медленно прочищал себе дорогу к выходу. Верпер следовал по пятам. Он бросал пугливые взгляды назад на пляшущую, воющую толпу жрецов, следовавших за ними. Он держал жертвенный нож наготове, чтобы пронзить им первого, кто осмелится подойти к нему поближе, но никто не приблизился к нему. Он удивлялся, что жрецы, смело вступившие в борьбу с таким силачом, как Тарзан, не решились броситься к нему, хотя он был значительно слабее. Если бы они кинулись на него, он моментально пал бы их жертвой. Тарзан уже добрался до дверей через трупы всех, кто загораживал ему дорогу, когда Верпер понял, что поставило его в такое привилегированное положение. Жрецы боялись жертвенного ножа. Они радостно пошли бы на смерть, защищая свою верховную жрицу и ее жертвенник, но смерть смерти рознь. Они, не задумываясь, бросались в смертный бой с могучим Тарзаном, но суеверно боялись умереть от священного ножа.